PL  RU  EN  FR  UA  SR

ИКОНОСТАС СВЕТА


АДАМ СТАЛОНЫ-ДОБЖАНЬСКИЙ


Подпись художника, составленная в форме готической эмблемы из сплетенных между собой первых букв его имени и фамилии: ASD, которые представляют лодку Святого Петра, наложенную на равнобедренный греческий крест.




Ян Сталоны-Добжаньский. АРХЭ И ДИНАМИС – РОЖДЕНИЕ ТРОИЦЫ

Океан кажется нам безбрежным, но ведь у него есть свой берег, на берегу есть песок, скалы и камни, у океана есть своя береговая линия на карте. Однако, волны океана никогда не кончаются, когда они добегают до берега, они ломаются, отступают, чтобы ударить еще раз. Волны океана сильнее его глубины, в беге своем они кажутся полем бесконечности. Чем-то подобным в искусстве является орнамент, хотя он начинает и заканчивает свой бег в определенном месте композиции, но между началом и концом он плывет — как волна — целую вечность.

Ислам, отвергнув возможность изображать предметы и создания, в математическом совершенстве орнамента нашел творческую формулу явления Абсолюта. Христианству не нужно было применять такую хитрость, поскольку Церковь приняло воплощение Сына Божьего как знак очищения материи, ее освящения и возвышения ее от греха до иконы. Икона же полностью открыла глазам человеческим тайну гораздо более близкого земным существам, христианского Абсолюта, проникающего и заполняющего каждое создание.

Однако икона никогда не отважилась явить человеку образ самого Бога. Мы не можем увидеть иконы Бога, поскольку все еще действует запрет видеть самого Создателя. А запрет этот, пожалуй, неоспорим, и вовсе не потому, что является каким-то религиозным табу или неизбежным следствием первородного греха. Ибо Он Сам — Всемогущий Бог — открывает Моисею, что этот запрет проистекает исключительно из Его заботы о людях. Ибо каждый, кто узрит Бога своего, тотчас же возжелает умереть, чтобы прорвав пелену смерти общаться с невообразимой красотой Творца Всего Сущего.

Несмотря на это, икона все же отважилась сделать «невозможное», посягнула на Образ Пресвятой Троицы, который под кистью Андрея Рублева открыл человеку тайну тройственной гармонии, названной на языке живописи красотой, а на языке чувств — любовью. То есть икона сумела изобразить Любовь. Сумела, поскольку любовь дана нам уже здесь, на земле, мы можем найти ее, задержать и описать на нашем земном языке, в том числе и на языке живописи. И это открытие должно было бы, собственно, до конца заполнить Великую Книгу Иконы – что же можно было бы сделать еще? Но логика всегда отступает перед чудом. Как икона Пресвятой Троицы Андрея Рублева является несомненным, зримым чудом, точно так же удивительным, чудесным откровением является полихромия в маленькой деревянной церкви св. Николая Чудотворца в Михалово на Подлясье. Полихромия, которая своей гармонией, объединившей икону с орнаментом, прикоснулась к совершенству Таинства.

Художник здесь возвращается к геометрическому орнаменту, к истокам, к «Архэ», не знающему понятия времени, движения, перемены. К статичному образу совершенства, являющегося атрибутом Единосущного Бога. И там, из чистой абстракции, из божественной геометрии возникает «Динамис», рождаются фигуры Богородицы с Младенцем, Архангелов, Евангелистов и святых. А значит все же нам было дано заглянуть в глубочайшие тайны космоса. И вот стоим мы перед таинственным мгновением зачатия Любви, которая возникает, когда Отец в своей извечной силе и нетронутой красоте инициирует Акт Рождества. Ведь до Рождества Кого мог бы Он любить и Кто полюбил бы Его? И вот возникает новый Бог – Любовь, известный так же под Именем Пресвятой Троицы. Ибо лишь в Ее множественной сути может возникнуть эмоциональная связь.

Совершенство, вечность и красота, полная самодостаточность являются атрибутами Единосущного Бога. Полихромия Адама Сталоны-Добжаньского является откровением, это икона перехода от Единосущного, одинокого Бога, бытующего в своей абстрактной славе, к миру Пресвятой Троицы. К нашему миру, рожденному любовью. Возникшего «В начале», когда в лоне Отца родилось Вечное Слово. На деревянных досках полихромии церкви в Михалово этот переход происходит от ошеломительно красочного и богатого орнамента к нашему миру. Миру, населенному как небесными, так и земными существами, извлеченными здесь именно из этого бесконечного орнамента.

Эта полихромия является рассказом о единстве миров – Божественного и человеческого. Мира безупречного, вечного, принадлежащего Отцу, и мира нашего, несовершенного, принадлежащего Пресвятой Троице. Где никто не может быть полностью совершенным, ибо что же тогда он мог бы передать своему брату в даре Любви? Что мог бы он подарить, если одариваемый сам уже обладал бы полнотой всего сущего?

Фигуры, добытые из орнамента ритмом своим делят и измеряют неизмеримую силу этого орнамента. Без них не познал бы он своего величия и славы. Своей красоты, начертанной всеми цветами радуги, всеми геометрическими фигурами, вращающимися друг с другом без отдыха, без передышки, целую вечность. Они дарят ему свою меру, поют ему свой восторг и обожание. А сами они – ничтожные, конечные, глядя на свои одежды, сшитые из этого же всепоглощающего танца, познают, из какого они Дома. Познают дар, в который они убраны – свое сыновство, вознесенное к славе Отца.

Ян Сталоны-Добжаньский


| ГЛАВНАЯ | КОНТАКТ | ХУДОЖНИК | ТВОРЧЕСТВО | КАТАЛОГИ И МАТЕРИАЛЫ | ФИЛЬМЫ | ВЫСТАВКИ | ПАТРОНАТЫ | Deep. © 2011-2017