PL  RU  EN  FR  UA  SR

ИКОНОСТАС СВЕТА


АДАМ СТАЛОНЫ-ДОБЖАНЬСКИЙ


Подпись художника, составленная в форме готической эмблемы из сплетенных между собой первых букв его имени и фамилии: ASD, которые представляют лодку Святого Петра, наложенную на равнобедренный греческий крест.




Иоанна Томальская. ВЕЛИКОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ

Деревянная, пятикупольная церковь св. Николая в Михалово на Подлясье на первый взгляд ничем особенным не отличается. Однако, когда мы входим в неф, она приобретает особенное значение: в отличие от других региональных храмов ее интерьер играет красками и формами. Ее стены, барабан и купол густо покрывают красочные фрески из фризов геометрического орнамента в виде параллельных полос с мотивами роз, равносторонних греческих крестов, ломаной линии, плетенки и меандра. Среди них вырастают монументальные фигуры Матери Божией, семи архангелов и четырех евангелистов, с соответствующими им символами.

Как в большинстве раннехристианских храмов в этой церкви доминирует фигура Матери Божией с персонификацией Воплощенного Слова на груди. Христос – Эммануил изображенный в тондо подчеркнутым золотисто-желтой полосой возносит обе руки в жесте благословения. К Матери и Сыну, центральной картине в церкви, направлены все персонажи, к Ней стремятся все линии. Так же, как и в самых прекрасных раннехристианских церквях.

Овальный, благородный, аскетический лик Матери со сверхъестественно огромными глазами и маленькими, созданными для молитвы губами, так же, как и у фигур святых на мозаиках почти двухтысячелетней давности, являются квинтэссенцией материнской любви и покоя. Мария одетая в коричневый плащ – мафорий словно заботливо распростирает его над верующими. Ее сопровождают архангелы наделенные прекрасными чертами благородных ликов и крыльями разных цветов, а в зените купола – символический голубь с распростертыми крыльями.

На одухотворенном, аскетическом лике Матери сверхъестественно большие темные глаза, которые кажутся источником света. Согласно средневековой теологии свет является воплощенным духом и духовной плотью. Энергия божественного света устанавливает бытие, создает краски, определяет формы, рассеивает мрак, в том числе и мрак невежества и греха. Свет — это антитеза тьмы и греха, а также эманация божественности. Для средневековых богословов объединяющий Небо и Землю свет был движущей силой материи в пространстве, был в одинаковой мере духовной плотью и воплощенным духом. Божественное сияние освещающее фигуры проявляется как пятна и полосы белого на темной коже. Это разновидность внутреннего источника света в недоступном для нас мире, в котором солнце никогда не заходит.

Одежды всех персонажей и орнаментальные фризы взрываются живыми оттенками кроваво красного цвета, благородной бирюзовой зелени, символизирующей золото желтизны, глубокого ультрамарина, янтарной бронзы и охры. Эти пламенно живые краски охватывает контуром выразительная черная линия. Сверхъестественность представленного мира подчеркивают стройные пропорции, огромные глаза и темная кожа персонажей, освещенная бликами света. Это не тот мир, который мы знаем, но визуализация невидимого для глаз грешника, мистическая трансмутация энергии света в материю красок.

И еще одна тайна, которая ощущается, хоть и скрыта: тайна вдохновения, которое велело Адаму Сталоны-Добжанскому соединить стройные фигуры святых с многократно повторенными формами и красками орнаментальных полос, напоминающих узоры народной вышивки или мотивы красочных тканей. Фигуры архангелов, хотя и подобны фигурам с мозаик Равенны или Палермо, в то же время отличаются от них. Там фигурам тоже сопутствуют орнаменты, но совершенно другие: элегантная тонкая растительная вязь и геометрическая плетенка лишены той энергии красок, которую эманирует полихромия в Михалово. Откуда же взялась идея одеть небесных посланников на полихромии в Михалово в туники и хламиды украшенные народным орнаментом? Попытаемся найти источники это замысла.

Адам Сталоны-Добжаньский принял и правильно оценил ценность христианского вдохновения, считая, что задачей искусства в храме является сознательное участие в миссии и документирование аутентичности религиозной жизни. Слащавым и пошлым псевдорелигиозным картинам он противопоставил непосредственность, аутентичность и искренность народного искусства. Среди его авторов он видел творца анонимного, а следовательно не ищущего для себя славы и рукоплесканий. Ведь созерцание изображенных святых ликов должно вести нас не к размышлениям о таланте автора, а к молитвенной сосредоточенности. В 1965 г. в письме к архиепископу Каролю Войтыле он прекрасно и просто писал, что «Верующие бродят беспризорно по мелководью освященных привычек, уверенные в себе, ни о чем не беспокоясь и выпадают за борт при первом крутом повороте».

Сохранение детской искренности верующих с помощью искусства, аутентичность и непосредственность которой восходит к анонимности народного художника, Адам Сталоны-Добжаньский считал путем к обновлению духа, путем возврата к простоте и экуменизму первых христиан. Он знал, что полихромии и мозаики возникли не столько для украшения святыни, сколько для того, чтобы закрыть ее, давая возможность верующим сосредоточится, чтобы они смогли увидеть себя и мир как бы по-новому. Ибо, по мнению Художника, имитирующий действительность реализм лишь описывает мир, предлагая удобное существование, лишенное рефлексии, и восхищение мастерством художника-имитатора, но оно ничему не учит. К этому склоняют метафора и синтез, экспрессия красок и драматизм контура, перерисовка и набросок, отличающиеся и далекие от фотографической точности изображения действительности.

Таким образом, художник двадцатого века Адам Сталоны-Добжаньский обратился к способу восприятия и изображения мира первыми христианами, для того, чтобы выяснить, или даже иначе — для того, чтобы понять, что происходит в настоящее время. Возврат к аутентичности языка, в том числе и языка искусства, он справедливо посчитал основой возврата к основным ценностям, а также основой для ведения дискуссии о присутствии искусства в современных сакральных произведениях.

В таком аспекте искусство может и должно быть способом познания как самого себя, так и Космоса. Без возврата к основным ценностям, без установления иерархии важнейших понятий мы утратим не только впечатлительность, но также и способность видеть и слышать самое важное, способность отличать существенное от неважного. Мы утрачиваем связь с нашей историей, идентичностью и культурой. Вместо полноты мы выбираем пустоту и блистательный мир иллюзий.

Цветная полихромия церкви св. Николая в Михалово, состоящая из аскетической фигуры Богородицы, архангелов и евангелистов, а также богатые орнаменты плотно заполняют поверхность стен, а с высоты купола над всем бдит символ Святого Духа. Кажется, что фигуры склоняются над нами, они нереальны, хотя и присутствуют, они обращаются к нам на языке жестов и красок. Как стройные невесомые фигуры, так и стены церкви, кажется, утрачивают свою материальность, искусство переносит нас в платонический идеальный мир, которого не сделают реальным ни выразительный контур, ни причудливая графика надписей. Мы возвращаемся в мир нематериальных ценностей.

Таким образом полихромия церкви в Михалово является возвратом в мир раннехристианских базилик, плотно заполненных старательно продуманными изображениями библейских и новозаветных сцен, прекрасно сохранившимися до нынешних дней. Эти изображения были для верующих указателем и помощью в выборе пути. Полихромия в Михалово является комментарием Великого Художника к событиям, происходящим в современном мире, и к все более потерянным в них людям. Она является возвратом к тому, что невидимо и к тому, что является самым важным: великим возвращением идеального искусства и идеи искусства.

Воистину, мир без искусства не знал бы, как он выглядит.


Иоанна Томальская


| ГЛАВНАЯ | КОНТАКТ | ХУДОЖНИК | ТВОРЧЕСТВО | КАТАЛОГИ И МАТЕРИАЛЫ | ФИЛЬМЫ | ВЫСТАВКИ | ПАТРОНАТЫ | Deep. © 2011-2017